Проекты

С 5 декабря 2015 по 24 января 2016 прошла выставка «…ура! Скульптура!» под кураторством Анатолия Осмоловского. Цех Белого в пространстве ЦСИ «Винзавод» объединил скульптурные работы молодых и признанных авторов. Архитектором выставки выступила директор института «БАЗА» Светлана Баскова. 

Участники: Алексей Панькин, Евгений Антуфьев, Александр Кутовой, Ирина Петракова, Екатерина Коваленко, CrocodilePOWER, Анатолий Осмоловский, Дуня Захарова, Стас Багс, Зина Исупова, Илья Романов, Александр Вилкин, Алек Петук, Алина Клейтман, Слава Фёдоров, Иван Горшков, Олег Кулик, Сергей Катран, Денис Строев, Александр Плюснин, Ян Тамкович, Наталья Зинцова, Иван Новиков, Татьяна Данилевская, Арсений Жиляев, Анна Паркина, Илья Гришаев, Александр Повзнер, Кирилл Басалаев, Мария Сыртланова, Илья Федотов-Фёдоров, Мария Ефременко, Виталий Барабанов, Екатерина Краева, Сергей Карев, Владимир Логутов, Сергей Прокофьев, Наталья Тимофеева. 

Куратор: Анатолий Осмоловский

Архитектор: Светлана Баскова

«…ура! Скульптура!» ­— это, конечно, восторг перед возвращением всем известного медиума. Соответственно, кураторская идея выставки очень проста: собрать все достойное называться современной скульптурой. На выставке нет стилистического единства, нет и кураторской «темы» объединяющей работы художников. Как раз интересно сделать нейтральный «замер» используя в качестве критерия максимально широкий принцип — видовой, медиумный. Скульптура как «точка сборки» хороша так же и тем, что максимально открыта любым экспериментам вплоть до реди-мейда.

Кажется, что настоящий актуальный момент наиболее адекватно представляется именно скульптурой. В скульптуру вшита публичность, но именно в публичности сейчас искусству отказывают. Можно делать все что угодно, но только и исключительно в художественном гетто. Медиум скульптуры активно противостоит этому ограничению. Вы скажите: а как же перформанс? Да, перформанс тоже публичен. К тому же он еще и мобилен в отличие от скульптуры. Но именно в мобильности, в моментальности заключается его неизбывная слабость. Он не оставляет материальных следов. Конечно остается документация, но подлинный материальный след более фундаментален. Если скульптура добивается своей публичной жизни — выходит в общественное пространство — оно его завоевывает. Именно поэтому скульптура более действенное оружие, чем перформанс. И стоит проанализировать механику действия этого оружия.

 «…ура! Скульптура!» — также в этом названии содержится графическое выражение исторического процесса. Предыдущий период: «…ура!» — это ошметки и остатки скульптурного медиума. Это и реди-мейды и специфические объекты и, конечно, перформансы. Вообще важнейшим если не главным свидетельством современности является историзм. Новое художественное явление одновременно со своей актуализацией выстраивает исторические связи. Это крайне важно потому что более рельефно выделяет актуальный момент, показывает его уникальность.   

 «…ура! Скульптура!» «Ура» военный клич. А мы живем в предвоенном положении. Некоторые называют это положение «гибридной войной». Как бы то ни было, но военная риторика пронизала собой все российское общество. И эта выставка не избежала явных военных коннотаций. Некоторые художники работают с темой войны непосредственно. «Солдат» со стертым лицом Александра Кутового, «снаряды» Ирины Петраковой… Но и «мертвый полицейский» Александра Вилкина то же имеет отчетливое «силовое» звучание. Так же военные аллюзии не явно присутствуют в любых фрагментированных работах. Образ разъятого человеческого тела довольно травматичен и, конечно, отсылает либо к полю битвы, либо к последствиям катастрофы. А авиационные катастрофы как результат террористических атак стали нашей почти что повседневностью.

И, наконец, угрозу таит в себе объект, который что-то огораживает, закрывает, перекрывает. Это тоже стало нашей обыденностью. Мы все время пересекаем какие-то границы. Скоро в обычный продуктовый магазин нельзя будет войти не пройдя рамку металлодетектора. Границы прочерчиваются с огромной скоростью, и художники вполне оправданно привлекают наше внимание к этому процессу.»

Анатолий Осмоловский  

«Художник и теоретик Анатолий Осмоловский курирует выставку скульптуры в Центре современного искусства «Винзавод». В ее названии поэтично и лукаво соединены видовое обозначение искусства и публичное выражение восторга, при этом торжествующее междометие оказывается как бы отломанной частичкой слова «скульптура». Куратора интересует сегодняшний срез кульптуры, молодые авторы, средикоторых иные только начали заниматься изобразительным искусством, сразу связав себя с трехмерными произведениями. Осмоловский настаивает на необходимости очертить явление скульптуры сейчас, исходя из практики — окружающей и собственной.»

Сергей Попов, из текста для каталога выставки.

«В своем критическом тексте, посвященном Салону 1846 года, Шарль Бодлер ставит радикальный вопрос: «Почему скульптура вызывает скуку?», отмечая «варварское», зависимое состояние этого художественного средства выражения. Самой главной проблемой скульптуры по Бодлеру оказывается невозможность передачи однозначного пространственного замысла: «Скульптор тщетно стремится утвердиться на какой-либо одной точке зрения, — зритель, обходя статую вокруг, может увидеть ее со ста различных позиций и не найти единственно верной, а нередко, к вящему унижению для скульптора, случайно упавший луч дневного света или лампы открывает в статуе совсем иную красоту, нежели та, которой добивается ваятель. Картина же имеет всегда тот ракурс, в котором ее замыслил художник, и нет возможности взглянуть на нее иначе. Холст смотрится только под одним углом зрения, в этом исключительность и деспотичность живописи, поэтому художник располагает более сильными выразительными средствами, чем скульптор». Жест художника, достойный восхищения Бодлера, заключается в подчинении всех материальных факторов поставленной задаче при минимизации внешних случайностей. Живопись середины XIX века описывается в первую очередь как дисциплинарная практика, предпосылающая телу зрителя четкое, зафиксированное в пространстве положение. Визуальная экономика Салона, лежащая в основе современной выставочной практики, с одной стороны, привлекает к себе фланера с его свободно парящим расфокусированным городским взглядом, но с другой стороны, все время пытается его приручить, направить его внимание на четко очерченную цель. Скульптура куда более беззащитна перед свободой зрителя, у нее не хватает арсенала противостояния телу наблюдателя. Обнаруживая зрителя как физическое тело, скульптура тем не менее не может контролировать его передвижение. Во времена Бодлера это вызывало множество коллизий: кто-то начинал уделять повышенное внимание сверхдеталировке, надеясь на ближний осмотр, кто-то пытался напротив уйти от деталей, выставляя «сырой объем» и обобщенную форму.»

Борис Клюшников, отрывок из текста «Вещи власти и вещи безвластия: теоретические размышления о скульптуре и материализме».

Фотографии: Павел Киселев